В картинах дарьина все знакомо

Полтора с лишним года, как над головой в моей ярославской квартире не слышится от соседа сверху знакомый приглушенный стук. Этажом выше была мастерская народного художника России Геннадия Александровича Дарьина. Когда раздавались привычные уху звуки, это означало, что в ближайшее время где-то открывается большая выставка, и хозяин, которого сейчас нет с нами, вернувшись из поездки на этюды, сколачивает рамы для новых холстов.

Полтора с лишним года, как над головой в моей ярославской квартире не слышится от соседа сверху знакомый приглушенный стук. Этажом выше была мастерская народного художника России Геннадия Александровича Дарьина. Когда раздавались привычные уху звуки, это означало, что в ближайшее время где-то открывается большая выставка, и хозяин, которого сейчас нет с нами, вернувшись из поездки на этюды, сколачивает рамы для новых холстов.

В октябре — ноябре 2007 года, в год 85-летия, Геннадий Александрович осилил огромную по масштабам персональную выставку «Русская деревня в пейзажной живописи», выпустил альбом репродукций и написал книгу о жизни и творчестве. Друзья-художники обещали ему помочь широко выставиться и к 90-летию, на что будущий юбиляр очень рассчитывал. Время бежало быстро, здоровье, казалось, позволяло осуществиться столь дерзким планам. Но 7 марта 2012 года он уходит из жизни от внезапно поразившей тяжелой болезни. Выставка все-таки состоялась и без автора, а совсем недавно в свет вышло литературно-художественное издание «Геннадий Александрович Дарьин» с популярным обзором творчества, репродукциями и фотографиями, воспоминаниями 11 ярославских живописцев и врачей-единомышленников мастера, приверженцев реализма в искусстве, пейзажной живописи.

На природе, запомнилось доктору медицинских наук, заслуженному врачу РФ Г. Коротаеву, Дарьина не интересовали ни рыбалка, ни баня, ни шашлык и грибы с ягодами — ничего. Как только он выезжал за город, начинал ходить по округе, искал место для рисования и только находил его — тут же приступал к работе. С коротким перерывом на обед трудился, стоя на ногах с утра до вечера, вечно спешил, чтобы успеть до внезапной перемены неустойчивой в наших краях погоды.

Другой врач В. Рычков часто бывал с детьми в мастерской художника. Однажды младшая дочь, восхитившись натюрмортом с клюквой, попросила Геннадия Александровича сделать копию. «Я копии не делаю, — последовал ответ. — Привезите клюкву, напишу новую картину». И написал так, что «заказчице» пришлось поменять весь интерьер своей комнаты, где появился натюрморт с ярко красными, словно настоящими, ягодами.

Деревенские натюрморты с рябиной и клюквой, грибами и овощами, старой утварью и предметами крестьянского быта перемежались с холстами, на которых расцветали пионы, тюльпаны, умиляли особенно любимые им ромашки, колокольчики и сирень. Между тем, начинал художник как портретист. В 1951 году на выставку в Москве отобрали его работу «Токарь Ярославского паровозоремонтного завода Ю. Мокеичев». Ему удаются портреты матери, отца, младшего брата, бондаря Селезнева, художников Павлова и Семенюка, колхозного конюха Лиды Смирновой.

Выпускник Ярославского художественного училища, Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина Академии художеств СССР, ученик профессора Б.В. Иогансона, Дарьин постоянно находится в гуще жизни. Едет в Дивногорск на строительство Красноярской ГЭС, в село Шушенское, к сплавщикам на реку Пинегу в Архангельской области, появляется в Нюксенице на Вологодщине, делает этюды в малых городах Юрьеве-Польском и Суздале, передвигается по деревням Республики Коми, но чаще всего работает в ярославских и костромских краях, подолгу квартирует в крестьянских избах. В упоминаемом альбоме помещена репродукция последнего в жизни этюда «Природы осенний наряд», написанного из окна дома близких друзей в деревне Поповское. На полотне под скупыми полосками светлого и голубого неба в густую зелень леса вкрапляются пожелтевшие деревья и кустарники, создавая ощущение мира и покоя, легкой грусти о прошедшем лете, прощальной осени.

Городской житель с присущим ему мастерством переносит на картины и храмы, улицы Ярославля знакомую каждому часть Волжской набережной, откуда видны причалы с пассажирским судами. На фотографии, сделанной 9 мая 2011 года, художник запечатлен таким, каким его крайне редко кто видел: в костюме с орденами. Ее сопровождает текст заслуженного художника России Валерия Теплова. «На лацкане пиджака у фронтовика Дарьина, наряду с другими боевыми наградами, был орден Боевого Красного Знамени, — рассказывает он. — Ранее этот орден я видел только на снимках или в кинофильмах. А тут настоящий! Я не мог сдержать эмоций, бросился к Геннадию Александровичу и даже потрогал редкую награду руками. Дарьин молча стоял, смущенно улыбался и переминался с ноги на ногу. Мы, художники, искренне, со слезами на глазах говорили слова признательности и благодарности, уважения человеку, прошедшему войну под пулями и снарядами, выбравшему в мирное время нашу профессию. Война не ожесточила его сердце. Его живопись и все творчество были такими трепетными, искренними, вдохновенными, что для художника является главным».

В 1942 — 1944 годах Дарьин был командиром саперного взвода, затем саперной роты, воевал на Северо-Западном и 2-м Прибалтийском фронтах. Уволен в запас лишь после тяжелого фронтового ранения. 19 августа — мы помним — ему отмечали день рождения. Один из авторов воспоминаний предположил, что фамилия художника происходит не от простого женского имени. В ней заключено слово «дар», чем обладал человек с незаурядным талантом. И как с этим не согласиться?

На снимках: Геннадий Александрович Дарьин; работы художника: «Весенний день»,  «Крестьянский натюрморт».

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page