В бой идут одни старики

В канун 50-летия Победы в Рыбинске на улице Кирова был сдан в эксплуатацию пятиэтажный специальный дом для ветеранов войны. В восьмидесяти семи квартирах справили новоселья фронтовики, труженики тыла и солдатские вдовы. Убеленные сединами люди, отмеченные наградами и обремененные хворями, получили возможность пожить на склоне лет в комфорте и покое. Но нет мира под крышей этого дома. Старики воюют друг с другом и с городскими властями по каждому пустяку. Узелки конфликтов стали запутываться после первых же новоселий и сегодня сплелись в тугой гордиев узел.

ЖАЛОБА СТОЛИЧНОГО ГОСТЯ МОСКВИЧ Иван Овсяников гостил в доме ветеранов у родственников. Вернулся в столицу и тут же накатал жалобу председателю областного комитета ветеранов войны, труда и Вооруженных сил Леониду Максимову. Столичный ветеран возмущен до глубины души: «В доме ветеранов проживают в большинстве своем те, кому не положено. Это не дом ветеранов войны, а какой-то сброд всех мастей. Много молодых, здоровых людей, работающих в городе в различных учреждениях, много таких, которые живут без прописки, нигде не работают и не платят за проживание и пользование коммунальными услугами, а другие заняли квартиры после смерти родственников. Есть такие жильцы, которые получили квартиру и годами в ней не живут. Дом-то для ветеранов, нуждающихся в жилье и стоящих в очереди годами, а там пустые квартиры заперты на замки. Как можно так вести хозяйство? Кто-то вселяет людей в этот дом, кто-то распоряжается этим домом. Необходимо провести проверку каждой квартиры, привести все в порядок, виновных наказать, кого надо освободить от работы…» Для Михаила Петровича Шаповалова, председателя совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Рыбинска и Рыбинского района, такие письма — словно соль на рану. Он за этот дом — первый в таком роде в нашей области — с чиновниками сражался так же упорно, как с немцами на Курской дуге. И отстоял, не позволил на переломе 1990-х годов заморозить стройку. Специальный дом для ветеранов войны с медпунктом, кафе «Ветеран», зубоврачебным кабинетом, парикмахерской и мастерской был сдан в срок — к полувековому юбилею Победы. В то время действительно была очередь ветеранов войны, остро нуждавшихся в улучшении жилищных условий. На благоустроенные квартиры в этом доме, а там 54 «однушки», 26 «двушек», шесть 3-комнатных и одна 4-комнатная квартира, претендовали 220 человек. За семь минувших лет очередь исчезла. По данным на 1 апреля нынешнего года, в доме ветеранов войны были две вакансии на жилплощадь. Потенциальные жильцы проходят через сито жилищной комиссии при муниципальной администрации. Прежде чем выдать ордер, члены этой комиссии проверяют, как живется-можется претендентам на квартиру или комнату в этом доме со специальным статусом. На указанное число, по сведениям муниципального департамента социальной защиты населения, там проживали 92 участника войны, 28 участников трудового фронта, которые приравнены к ветеранам войны, шесть вдов участников войны, один блокадник Ленинграда, два жильца относятся к числу реабилитированных жертв политических репрессий, две квартиры являются служебными. Казалось бы, на этом можно поставить точку, потому как напраслину возвел в своей жалобе столичный гость. Но придется поставить многоточие, потому что приведенные им в письме примеры в ходе проверки подтвердились. ГДЕ ЖЕ ТЫ, МОЯ СУЛИКО? В рейд отправились директор муниципального учреждения «Социальная защита» Александр Салдин, заместитель председателя рыбинского совета ветеранов Лариса Зверкова, комендант дома ветеранов войны Юрий Можаев. Пришлось несколько дольше обычного ждать Наталью Кравцову — специалиста по жилищным вопросам департамента социальной защиты населения. Заминка произошла из-за ее беседы с фронтовиком Коротковым. Засел старичок в своем домике в деревне и ни ногой в благоустроенную комнату в доме ветеранов войны. Она ему слово, он ей десять в ответ: мол, воевал, мол, заслужил. — Так что же вы там не живете? — лопнуло терпение у Натальи Степановны. — Я же оплачиваю жилье, — бесхитростно ответил дедуля и разговор сбился на новый круг. Закончился диалог так. Кравцова взяла с него расписку, что он будет проживать в доме ветеранов. Анекдот, да и только. И таких историй в доме ветеранов войны сколько угодно. Еще недавно жил в 75-й квартире Сергей Александрович Морозов. На старости лет он взял да и развелся со своей супругой. Уже после развода получил комнату в этой квартире. И вновь женился на своей бывшей женушке. Она шасть в жилищную комиссию: пропишите на жилплощадь мужа. По закону так положено. Но Михаил Петрович Шаповалов проявил принципиальность и не дал согласия на прописку: — Не буду потворствовать. Женщина себе на уме, решила схитрить. Получив отказ в прописке, хитрая бабушка, у которой есть своя квартира, позабыла-позабросила муженька. Он оказался и без жениной заботы, и без заботы со стороны социальных работников, которые обслуживают одиноких ветеранов. Свой цирк на дому устроил Владимир Александрович Кузьмин из квартиры N 10. Его «однушка» напоминает лежбище бомжей. Кругом жуткая грязь, квартира насквозь прокурена, на кроватях немыслимое тряпье. Дед неодинок. В той же квартире живут его сын Юрий и его сожительница Наташа. Великовозрастный сынок живет там без прописки седьмой год. Как выписала его родная сестра из бывшей отцовской квартиры, так и обосновался тут. Не работает и за жилье не платит. — Не могу же я его выгнать на улицу, — гнет свою линию отец блудного сына. Анна Васильевна Баландина, участница войны, старается бесшумно передвигаться по 79-й квартире. И пытается как можно реже выходить из своей комнаты. Когда рассказывала о своих соседях, то понижала голос и с опаской косилась на дверь в их комнату. Старушка до смерти боится братьев Цховребашвили. В комнате жила их мать Мария Дмитриевна. Сначала у нее загостился старший сын Борис. В январе этого года фронтовичка умерла. На ее похороны приехал младший сын и тоже остался в ее комнате. Эти моложавые мужчины приводят в комнату дам. Борис тут же чинит обувь. Бывает, подвыпившие братья громко выражают свои эмоции в словах и песнях. И тогда страшно бывает не только их соседке по квартире, но и соседям по подъезду. Судя по всему, братья Цховребашвили не оставят жилище подобру-поздорову. — Я вынужденный переселенец. У меня нет другого жилья. Предоставьте мне другую комнату, — Борис твердо стоял на своем и даже пытался сослаться на закон. — Я прожил здесь больше трех лет и получил право на эту жилплощадь. Он говорил с чужого голоса. Седьмой год живет в этом доме женщина, которая пытается в суде оспорить его социальный статус. НЕ МЫТЬЕМ, ТАК КАТАНЬЕМ В дверь 9-й квартиры бесполезно стучать и звонить. Жильцы Татьяна Аладьина и ее дочь Лала не откроют. В лучшем случае снизойдут до диалога через дверь. Татьяна Ивановна превратила двухкомнатную квартиру в цитадель и полтора года отчаянно защищает ее. Началась эта долгоиграющая история в августе 1995 года. В Рыбинск из Баку приехала к дочери Татьяне участница войны, инвалид I группы Люся Ишханова. Не желая стеснять семью дочери, Люся Мисаковна била челом в муниципальной администрации и как фронтовичка была поставлена в льготную очередь. Когда матери предоставили жилье в доме ветеранов войны, туда же перебралась и Татьяна с дочерью Лалой, самовольно заняв вторую комнату. Прошло чуть более полугода, и Люся Мисаковна подала иск в городской суд на муниципальную администрацию. Она требовала в судебном порядке признать недействительным постановление главы объединенной администрации Рыбинска и Рыбинского района N 70 от 23 января 1995 года о присвоении дому N 4 по улице Кирова статуса «специальный дом для ветеранов войны» и принятого на его основе положения о специальном доме для ветеранов войны. Снять с дома статус — значит, разрешить там прописку кого угодно, приватизацию жилых помещений, обмен жилья, сдачу его в поднаем. Многие жильцы, а тем более их родственники, затаив дыхание, следили за коллизиями судебного ристалища. Решением городского суда от 28 сентября 1997 года в иске Люсе Ишхановой было отказано, так как статус дому ветеранов войны был присвоен в соответствии с федеральным законодательством. Областной суд оставил ее кассационную жалобу без удовлетворения. Болезнь приковала ее к кровати, и победители из муниципальной администрации до поры до времени оставили Татьяну Аладьину в покое. Решили, что грех выселять дочь, ухаживающую за матерью. Однако Татьяна Ивановна времени даром не теряла. Она сама обратилась в суд с иском к администрации округа о признании своего права на спорную жилплощадь. Второй судебный тайм также выиграла администрация: 28 июля 2000 года Т.И. Аладьиной было отказано в иске. После смерти Люси Мисаковны, а она скончалась в сентябре 2000 года, муниципальная администрация решила больше не церемониться с самоселами. В городской суд поступил иск о выселении Татьяны Аладьиной и ее дочери Лалы из квартиры в доме ветеранов войны без предоставления другого помещения. Не на улицу их выселяют, а в двухкомнатную квартиру, где сейчас живет сын со своей семьей и где прописана Аладьина и ее дочь. Но Татьяна не смутилась и в ответ заявила в суде, что муниципальная администрация пропустила срок исковой давности: — Истцу известно о том, что я с дочерью проживаю в спорной комнате с 1995 года. Так вот от кого Борису Цховребашвили известно об исковой давности. Но, видимо, он не знает, что 7 февраля этого года Рыбинский городской суд удовлетворил иск муниципальной администрации к Татьяне Аладьиной. Тем не менее идет третий месяц, но она и ныне там. Ее кассационная жалоба находится на рассмотрении в областном суде. Сама же Аладьина намерена дойти вплоть до Европейского суда по правам человека. Татьяну Аладьину, братьев Цховребашвили, Юрия Кузьмина и его сожительницу, массу других граждан, поселившихся без прописки в доме ветеранов войны, можно оттуда выселить лишь по решению суда. Поэтому-то безнадежно разводят руками директор МУ «Социальная защита» Александр Салдин и комендант дома Юрий Можаев. Может, милицию подключить? Еще в середине марта заведующая жилищным отделом по жилищным вопросам департамента по социальной защите населения Ольга Белова направила письмо начальнику УВД Рыбинска Александру Киселеву с просьбой принять меры к братьям Цховребашвили. Ответа на письмо не последовало. — У меня складывается впечатление, что никому, кроме совета ветеранов, нет дела до дома ветеранов войны, — поделился сомнениями Михаил Шаповалов. Как хочется, чтобы он ошибался. Но, думаю, в муниципальной администрации только вздохнут с облегчением, если с дома снимут специальный статус. Одной головной болью меньше.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям