Забытый герой

Николай Иванович Иванов только что прибыл со своей эскадрильей в Корею. Аэродром, на котором они должны были базироваться, еще не был толком оборудован. Техники возились у самолетов, готовили их к первым вылетам. Летчики разбились на группки и прямо на взлетном поле уселись играть в карты. Американские самолеты появились неожиданно. Своими фюзеляжами они, словно грозовая огромная туча, буквально закрыли ясное небо и принялись расстреливать машины, неподвижно стоящие на земле. Все бросились прочь с аэродрома, пытаясь найти укрытие где-нибудь за его пределами. Лишь одинокая фигура метнулась в противоположном направлении. Это Николай Иванович бежал к своему «МиГу-15».

НАШ ЧЕЛОВЕК После службы в армии Иванов около двадцати лет проработал в ярославском аэроклубе, преподавал теорию полета. Николая Ивановича хорошо помнят его воспитанники-вертолетчики — афганцы и чернобыльцы. Да и трудно было не запомнить его. В Великую Отечественную войну он уничтожил несколько самолетов противника, но и сам был сбит. Горел. Его лицо пострадало от огня, но не было безобразным — напротив, выдавало в нем храброго и отважного человека-героя. Иванов за бои в той войне был награжден несколькими орденами, в том числе и иностранными. С этой частью биографии Николая Ивановича его воспитанники были более или менее знакомы, о его же участии в корейской войне почти ничего не знали. Зато летчики ярославского туношенского полка ПВО, который тоже принимал участие в тех событиях, о боевых заслугах Иванова были хорошо осведомлены. Эскадрилья под командованием Николая Ивановича входила в другую группировку, но на войне ее солдаты о настоящих подвигах узнают быстро. ИЗ ПЕЛЕНЫ СЕКРЕТНОСТИ В 1991 году пелена секретности стала спадать с корейской войны. Ее участниками заинтересовались и журналисты. Я тогда работал на областном телевидении и стал готовить передачу о неизвестной для нас войне. Пригласил для записи в студию «корейских туношенцев», а они приходить без Иванова отказались. — Мы там не посрамили русского оружия и американцам как следует дали прикурить, — стали обосновывать свою позицию туношенские летчики. — за каждый наш потерянный самолет мы сбили три вражеских. Счет — отличный. Тем не менее так ярко, как Иванов, мы себя там не проявили. Я, чтобы не сорвать подготовку уже заявленной в программе передачи, срочно встретился с Николаем Ивановичем. Ему пришлось во всем сознаться. Информацию туношенских летчиков он подтвердил, даже в кое-каких местах ее уточнил, но участвовать в телепередаче наотрез отказывался. Видимо, стеснялся своего обожженного лица или ему не позволяла природная скромность, о которой он забывал лишь в экстремальных ситуациях. ИВАНОВЫХ — МИЛЛИОНЫ Пришел я на днях в ярославское областное РОСТО, преемник ДОСААФа, а там не то что фото Иванова не нашли, а даже и не знают, кто он такой. Человек столько лет проработал в аэроклубе, который непосредственно входит в их систему, и на тебе — исчез для них бесследно. Вот тебе и патриотическое воспитание молодежи! Чтобы вы увидели Иванова на фото, проще всего было бы обратиться к нему самому, но в последние годы жизни он уехал в Москву к сыну, там, земля ему пухом, Николай Иванович и умер в октябре прошлого года. Когда мне сказали в областном военкомате, что «у нас Ивановых — миллионы», я понял, что и здесь бесполезно искать фото и документы, имеющие отношение к Николаю Ивановичу. В конце концов в аэроклубе удалось выяснить, что после пожара, который их изрядно потрепал, уцелевшие фото они отдали в офис областного РОСТО. Круг замкнулся. Выходит, жил герой, не знали мы толком, что он является таковым, а теперь и вовсе про него забудем, словно и не было человека. А кем гордиться будем? Чиновниками, которые в президиумах сидели? Таких снимков в областном РОСТО хоть пруд пруди. По идее в этой организации на самом видном месте должны были бы располагаться портреты Валентины Терешковой, Николая Иванова… Впрочем, воспитанницей ярославского аэроклуба — первой в мире женщиной-космонавтом — там, похоже, тоже не шибко гордятся. Во всяком случае, ее портрета на видном месте нет. КАК ЭТО БЫЛО Корейская война началась 25 июня 1950 года. Сначала перевес в силе был за северными корейцами. Мгновенно они захватили почти весь полуостров. На помощь южанам пришли американские самолеты и морские пехотинцы. 50 тысяч солдат с танками и артиллерией прикрывались 300 военными кораблями и 800 самолетами. Были взяты Сеул и Пхеньян. Тогда в войну вмешались китайцы. Они перешли пограничную реку Яундзян и отбросили американцев до 38-й параллели. Никто из противников так и не смог продвинуться дальше. Американцы, разочаровавшись в сухопутной войне, сделали ставку на воздушную. С воздуха начали бомбить части регулярной армии и мирные города. В небе американцы полностью господствовали. Попытаться справиться с ними могла только наша авиация. Советское вмешательство в те события держалось в тайне. Со второй волной наших летчиков в Корею и прибыл Иванов. Он и его коллеги получили китайскую военную форму. И летчика Карелина стали называть Ка Ре Лин, Лисицына — Ли Си Цын, а Иванова… Его фамилия никак не переделывалась на восточный лад. Иванов остался в Корее Ивановым. ВЕЧНОСТЬ В 300 МЕТРОВ… До самолета было всего метров 300. Николай Иванович бежал изо всех сил. Эти мгновения показались ему вечностью. Наконец его «МиГ» пошел на взлет. Американцы такой наглости не ожидали. Наши летчики открыв рты стали наблюдать из-за травяных зарослей. У кого-то вырвалось: «Псих!» «МиГ» Иванова смотрелся воробьем, идущим в атаку на стаю ворон. Американские «Сейбры» открыли по нему огонь со всех сторон. Наблюдавшие эту картину советские летчики с ужасом начали считать пробоины в фюзеляже «МиГа-15», но, к всеобщему удивлению, он продолжал лететь и даже начал выписывать в небе хитроумные фигуры. Иванов стрелял скупо, потому что в отличие от «Сейбров» его машина была вооружена не многочисленными пулеметами, а парой пушек. Снаряды надо было экономить — слишком много мишеней летало вокруг. Спрятавшиеся в траве наши офицеры умоляли Иванова открыть огонь, словно он их мог услышать. «Ну, давай, давай», — хором кричали они. Иванов сохранял хладнокровие и ждал удобного момента. Наконец его скорострельная пушка заработала. Один из «Сейбров» задымился и начал пикировать. Наши летчики повылезали из укрытий и, позабыв про опасность, с криком «ура» побежали на полосы аэродрома, победно размахивая руками. В этот момент Иванов вновь открыл огонь. Еще один «Сейбр» вспыхнул и начал падать на землю. Радующаяся толпа от удивления перестала даже кричать «ура». Лишь через несколько секунд этот клич раздался с удвоенной силой. Американцы были шокированы происходящим и начали готовиться к возвращению на свою базу, прежде чем на помощь Иванову с соседних аэродромов прилетел десяток наших «МиГов». У ВСЕХ НА ВИДУ Николай Иванович с трудом посадил самолет. Радующаяся толпа бежала ему навстречу. Он боялся сесть кому-нибудь на голову. Из кабины его вытащили и принялись качать. В летной практике редко бывает, когда свидетелями подвига пилота становятся столь много людей. «МиГ» Иванова был превращен в дуршлаг, но серьезно не поврежден. В основном пострадала обшивка. Как эти события сказались на боевом духе группировки? Все без исключения летчики готовы были подняться в небо прямо сейчас. Каждый из них хотел скорее доказать, в первую очередь самому себе, что он тоже «немножко Иванов». Николай Иванович, комментируя мне этот бой, больше заострял внимание на том, что такая неожиданная атака американцев была для нашей авиации первой и последней. Советская разведка тут же провела соответствующую работу, после которой о предстоящем месте и времени появления американской авиации они уже знали заранее и «горячо» встречали. Кто работал на нас? Самолеты США в основном базировались на Японских островах. Возможно, помогали местные коммунисты. Иванов точно не знал, кто нам помогал, но полагал, что это были в высшей степени профессионалы. Радиосообщения были предельно точными. ДУЭЛЬ АСОВ Вскоре на одной из таких встреч эскадрилья Иванова расстреливала вражеские бомбардировщики. Из-под них неожиданно выскочили «Сейбры». Один из самолетов был усеян белыми звездами, каждая из которых свидетельствовала о сбитой машине противника. Иванов, не раздумывая, пошел наперерез американскому асу. Разборка была недолгой, Николай Иванович сбил соперника почти мгновенно. Как потом выяснилось, им оказался майор Джордж Дэвис. На его счету к тому моменту было 14 наших самолетов, и 7 он сбил во второй мировой войне. В то время он улыбался в США чуть ли не со всех журнальных обложек. Его и сейчас легко найти в американских справочниках по авиации. Он значится среди лучших мировых асов-истребителей. Нашего Иванова среди них, естественно, нет. ФОРВАРД СТАЛ ЦЕНТРОВЫМ — Майор Дэвис успел вам продемонстрировать свое мастерство? — интересовался я у Иванова. — Или вы даже не почувствовали, что аса сбили? Николай Иванович задумался ненадолго, видимо, вспоминал подробности того боя, и сказал: — Я сразу понял, что он мне хочет какие-то финты показать, но смотреть на них не было времени, потому что мои ребята были атакованы другими «Сейбрами». Надо было сбить его как можно быстрее и поспешить им на помощь. Играть с Дэвисом в кошки-мышки я не стал, а выстрелил при первой же возможности. После боя с Дэвисом Иванов вместе с благодарностью получил от командования и по шапке. Его ругали за то, что он сам лезет в гущу событий, а надо больше руководить вверенной ему эскадрильей. Николай Иванович прислушался к критике и из форварда превратился в центрового. Для победного удара по воротам стал отдавать мяч своим подчиненным. Они с успехом им пользовались. Корейская война закончилась в июле 1953 года на тех границах, на которых началась. В территориальном плане — безрезультатно. Людские же потери оказались в ней катастрофическими. Для Северной и Южной Кореи — 2 миллиона убитых и раненых, Китая — 600 тысяч, США — 157,5 тысячи убитых и раненых и 20 тысяч пленных, СССР потерял 300 человек, в основном это были военные летчики.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям