Сказка о рыбаке и рыбке

Рыбинск он и есть Рыбинск. Говорящее слово. Вот и в недавний День города все кричало о рыбе. Если выставка-продажа изделий декоративно-прикладного искусства, то «Рыбная мозаика», если игра-аукцион, то «Ловись, рыбка большая и маленькая». Детский праздник — «Золотая рыбка». Конкурс рисунков на асфальте — «Рыбное царство — Рыбинское государство». Были еще «Забавы деда Щукаря», «Рыбинск — рыбная империя», «По щучьему велению», «Рыбные фантазии», «Море — наше поле: дает и рыбу, дает и хлеб»… Это все заголовки, а вывелось водное богатство. Помнится, вобла копеек по девять за килограмм стоила и на улицах приволжских валялась, а теперь деликатес, и то привозной. Как все со временем меняется. Вычитал в одном историческом документе о самом непристойном ругательстве бурлаков: «Чтоб тебе всю жизнь одной воблой питаться». Бурлаки знали, что бросовое и что поценнее.

Не встречал статисти- ки, сколько у нас рыба- ков- любителей вкупе с артельными профессионалами. Думаю, не меньше, чем футбольных болельщиков и графоманов. Круглый год ломятся от удильщиков автобусы и смущаются волны. Волга и море сейчас усеяны надувными лодками с торчащими из них лесками. Страдальцы умудряются закидывать удочки с транзитной, притормозившей на время баржи «Механик Удодов» и с круизного белоснежного теплохода «Очарованный странник». Вечером в «Поплавке», на втором этаже пристани, поет «звездная хохлушка» Верка Сердючка, а внизу хладнокровные рыбаки, далекие от высокого искусства, напряженно следят за своими поплавками. В соседнем доме на набережной все пуще злится старуха на старика, который рыбачил тридцать лет и три года. Дескать, дурачина ты, простофиля, и поделом тебе, старый невежа. Кошке ихней уже не до столбовой дворянки… МОРЕ СЛЕГКА РАЗЫГРАЛОСЬ Обстановка нынче необычная. Уровень воды в водохранилище очень низкий, по крайней мере, не соответствует допустимой норме. Берега разрослись по длине до неимоверных размеров. Такого не было даже прошлым засушливым летом. Ситуация схожа, пожалуй, с 1972-73 годами, когда жара диктовала свои условия. Впрочем, старожилы из числа специалистов вспоминают 1956 год — тогда уровень водохранилища считался вообще катастрофическим. То-то и оно: нерест рыб при низком уровне воды тоже катастрофический. Каждому виду необходимы свои условия для икрометания, определенная температура и, как говорят ихтиологи, субстрат. Не скажешь, что нынче жара была затяжной. Однако во многих местах кусты и трава оказались на отмелях. Опасение, что некоторые породы рыб не смогут нереститься, оправдалось. Численность обитателей водного пространства сократилась. Пострадала рыба, пострадали прибрежные обожатели ухи. Какая похлебка в котле без ершей? Но что-то напряженка с ними в последнее время. Не выживают в сложной обстановке — их целыми стаями прибивает мертвыми к берегу. Море заволновалось и разыгралось: что-то не хватает его ценным колючим обитателям. Сами мы, дураки, во многом виноваты. Не реагируем на запреты и предупреждения. Городские балконы и сельские чердаки завешаны сохнущей рыбой в самый неподходящий период, прибрежная зона усеяна «отсеянными» породами в трагическом изобилии. Нам нерест не нерест. Страху никакого. Злоумышленники не боятся ни ареста на полгода, ни исправительных работ сроком до двух лет, ни штрафов от 200 до 500 «минималок», ни административного взимания от 500 до 1000 рублей. За каждого незаконно выловленного леща или плотвицу нас пугали 25 рублями, синца — 17, судака и щуку — 250. И моторные маломерные суда рассекали не на шутку взволновавшееся Рыбинское море где придется и когда придется. Золотых рыбок остается все меньше, и спасать надвинувшуюся бедность почти некому. Кланяйся рыбкам, не кланяйся… Поделом тебе, старый и молодой невежа. ПОМУТИЛОСЯ СИНЕЕ МОРЕ Дело даже не в гуще зелени, одолевающей порой своей массой большие пространства. И хотя в мутной воде все-таки много не поймаешь, изыскивает народ способы. Вредит природе, а заодно и обществу. Навытаскивает лишку незаконными сетями и сбывает лещей по дешевке. Если на городском рынке они по 18-20 рублей за килограмм, то на морском побережье Рыбинского, Брейтовского или Пошехонского районов их сейчас можно отхватить вообще по смехотворной цене. Не выкидывать же браконьерам жадно урванную рыбу. Они спокойно уходят от рыбоохранных преследователей на двух двигателях и разбазаривают добро как вздумается. Глазастые чайки, нырнув в очередной раз за добычей, осуждающе кричат. Людские души тоже кричат. Кричит все, что может сегодня кричать. Да что толку. Нарушители, их преследователи и просто сочувствующие, конечно, не товарищи, но факт: согласия между ними нет никакого и не ожидается. Ихтиологи и прочие ученые что-то кропотливо изучают, но массовое паломничество на водохранилище в любой месяц года сводит их усилия на нет. Между тем много рыбы гибнет еще от теплоходов и проклятых селитеров. Рыба хищнически разворовывается тоннами. Рыбинское водохранилище с некоторых пор жестко разделено на артельные зоны, и в чужую, по идее, никому сунуться не дано. Но это тоже понятие растяжимое и не всегда наказуемое. НЕСПОКОЙНО СИНЕЕ МОРЕ Золотые рыбки хотели бы благоволить совсем не к тем, кто через несколько месяцев после варварской добычи покупает дорогой автомобиль или коттедж. И не к тем, кто ждет на берегу с открытым багажником и оптом, дешево скупает ценную рыбу, чтобы продать ее гораздо дороже. Бригада на лодке вновь, не выходя, отправляется с небольшой, но конкретной прибылью ближе к горизонту. Что-то надо сдать на склады в колхозные или частные владения. На складах ушлые люди. Они тоже далеко не все складывают в холодильные установки. Наживаются нормально. Настоящие хозяева об этом знают, но терпят наместников. В конце концов, их куш все равно несравнимо выше. Рыбки из золотых у них превращаются в чистое золото. Господ из рыболовецких кругов шумный смех разбирает, когда они слышат или вдруг прочитают о всевозможных запретах. Да и характер поверхности моря их никогда не волнует. Неспокоен, так неспокоен он в данный момент. Какая разница. Главное, вырвать у него обитателя поценнее. И побольше. А продать в принципе можно и несвежего судака ( у одной из самых ценных и дорогих на рынке рыб есть свойство быстро портиться, иногда еще в сетях). ПОЧЕРНЕЛО СИНЕЕ МОРЕ О каком-либо порядке на водохранилище можно только мечтать. Злоупотребления — одно, преступный беспредел — совсем другое. Часто рыбаки подчаливают к несколько часов назад заброшенным сетям и разводят в очередной раз руками перед срезанным неводом. Картина: несколько качающихся на волнах поплавков да плавающие обрывки прочной нити, которая теперь годится благодаря своей прочности только для того, чтобы подшить валенки на зиму. Ограбленные добытчики срочно плывут на другой участок, чтобы вытащить у тех улов взамен утраченного. И так — по цепочке. Смотришь, белоснежный теплоход подвернулся, и сотрудники ресторана предлагают сдать на борт всю подскакивающую и шевелящуюся в моторной лодке живность. Да провались все пропадом. В конце концов, живые деньги посреди моря. Рядом — еще зона зевающих. А на новые сети тоже с грехом пополам наскребем… Процветает откровенное пиратство, особенно по ночам и рано утром. Один из профессиональных рыбаков рассказал мне недавно: «Подходит быстроходный катер без особых или прикрытых материей опознавательных знаков. С агрессивным «экипажем» амбалов ничего не поделать. Были и дикие угрозы, и избиения. Причем рыбу мы сами перегружали. У пиратов чешуи на руках нет. Они трогают на ощупь только золотую рыбку. Смотришь на наше обмелевшее море — кажется, чернеет от возмущения… А бывают случаи похлеще. Посмотрят на улов — мелкота, говорят. И заставляют выкинуть все из лодки. Убедившись, что приказание выполнено, исчезают в тумане или сумраке ночи. Это не то что ни себе, ни людям, это черт знает что. Дожили до деньков, нечего сказать». Любителям рыбной ловли также иногда не до смеха. Они тонут, еле спасают или не спасают вообще перевернувшуюся лодку, страдают от подстерегающих их береговых вымогателей, раскошеливаются перед рыбнадзором. И все равно лезут в почерневшее синее море. Один неоднократно пострадавший тоже поведал: «Жена запретила рыбалку, так я снасти и снаряжение у друга храню. У него и переодеваюсь. Дело не ахти прибыльное, но все-таки. Да страсть еще. Почему запретила моя? Потому что избитым приходил и с пустом. Потому что из зарплаты высчитывали за конфискованную рыбу у дурака. Один хрен, лезу». Вот такие дела. Рыба среди прочего не только на Дальнем Востоке и где-нибудь на Каспии стала яблоком раздора или передела без предела, но и на нашем историческом Рыбинском. ЧЕРНАЯ БУРЯ Ближе к осени все сильнее ветры, все выше сменяющие обыкновенную рябь волны. А цвет воды черный не только издалека. Проливные дожди ничего существенного в уровень моря не внесли. В человеческие характеры — тоже. Беспощадно, с «отсортировкой» по берегам и островам, ловится рыбка большая и маленькая. Повсюду, в стороне от фарватера, сети и удочки разных мастей. Это спорт, работа, болезнь. Для кого как. Не ценим мы внутреннюю биологию вод. Варварски относимся к поверхности, оставляя на ней черные пятна цивилизации и неуемной корысти. Нет в этой дикой экономике ничего рыночного, есть темная сила хапания. Все до поры до времени. В принципе можно действительно усесться вскоре у разбитого корыта, и бесполезно будет кого-нибудь посылать к золотой рыбке. Потому как та исчезнет, ничего не сказав, навсегда.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям