Как ярослав купцов помирил

ГАВРИЛОВ-ЯМСКИЙ АНДЕРСЕН23 мая исполняется 50 лет члену Союза российских писателей Николаю ТУМАНОВУ.Всю свою жизнь Николай Туманов живет в Гаврилов-Яме. Здесь он окончил среднюю школу, здесь в двадцатилетнем возрасте впервые опубликовался на страницах районной газеты «Путь Ильича», здесь и по сей день трудится слесарем-ремонтником в акционерном обществе «Гаврилов-Ямский льнокомбинат».

А еще Николай Иосифович любит тихо посидеть с удочкой на берегу Которосли, покурить, полюбоваться вечерним закатом. И, конечно же, когда выдается время, посочинять рассказы и сказки. Один из первых рассказов Николая Туманова «Чародейка» был опубликован в 1988 году в коллективном сборнике «Молодые ярославцы». Ровно десять лет спустя вышла небольшая книжечка его рассказов «Голубь с лунным оперением», а в 2001 году — повесть «Рваный коготь». Проза у гаврилов-ямского писателя всегда добрая, бесхитростная, чистая и понятная. В прошлом году Николай Туманов закончил цикл сказок о Ярославе Мудром, который назвал «Старые сказки древнего города». И пока они ждут своего издателя, одну из них мы предлагаем читателям «Уединенного пошехонца». Олег ГОНОЗОВ. Все полней да краше изо дня в день становится град новый на правом берегу Волги, заложенный Ярославом. В круг крепости длинными рукавами протянулись дворовые посады с гончарными, кузнецкими, ткацкими и прочими слободами. Гремучим напористым ключом бурлит в них жизнь. И подобно речной широкоструйной стремнине несет она повсеместно разноликую суету дней. С самого утра главные ворота города широко распахнуты. Центральная площадь и ближние проулки запружены народом. Густым басовитым роем гудит на площади торговый люд. Солнце завернуло на полдень, а купеческие караваны все еще прибывают. Кажется, все торговые пути сошлись к граду Ярослава. Добрая слава города разнеслась далеко по Волге. Уж есть чем теперь гордиться ему. И удивить тоже есть чем. Здешние мастера не хуже пришлых. И если кузнецы или ткачи не уступают в ремесле перед заезжими мастерами, то местные гончары, пожалуй, превосходят своей керамикой все подобные изделия не только на Руси, но и по всему Поволжью до самого Каспия. Споро идет торговля. Товара много, и чего только нет. Но больше в ходу соль, керамика и пушнина. Ярослав в сопровождении нескольких ратников обходит торговые ряды. Смотрит, чего понавезли купцы и как ведут торг. Кажется, день удался для всех. И покупатели, и продавцы довольны. Но что там за толпа зевак, собравшаяся в дальнем конце площади? Оттуда слышны крики и грубая брань. Князь с дружинниками подоспел как раз вовремя. Двое купцов, отчаянно бранясь и понося друг друга самыми скверными словами, уже затевали драку. — Толстобрюх, пузырь безмозглый! — кричал один и грозно размахивал руками. — Сам ты, шельма прыщавая! — наступал другой, подбоченясь и стискивая кулаки. Толпа зевак ждала драматической развязки. Но появление Ярослава сразу поставило всех на место. Народ стал расходиться, а купцы присмирели. — Отчего шумите, купцы? — оглядел Ярослав красные, возбужденные лица торговцев с еще не остывшим пожаром раздора. Заговорили оба сразу, страстно доказывая что-то, но ничего нельзя было разобрать. Ярослав строго осадил несговорчивых купцов. — Остепенитесь, неугомонные, да говорите по одному. Вот ты, — указал он на одного из них, — откуда сам будешь? — Я из Новеграда. — А я из Булгар. — Хорошо. Скажи сначала ты, купец новегородский, — велел князь. — Спор про меж нас вот в чем, — начал купец новгородский. — Никак мы, князь, в цене не сойдемся. Купец булгарский цену на свой товар снизил, так теперь у него все и берут, а мой так вовсе не покупают. — А чем вы торгуете? — Да товар у нас отменный. Вот, князь, сам погляди, — сказал купец булгарский. — Есть ситец домотканый, а вот бархат, шелка заморские на любой вкус и ублажение. Посмотрел Ярослав товар, руками пощупал. Верно, ткань превосходная, слов нет. Трудно было даже сказать, у кого товар лучше: то ли у купца булгарского, то ли у новгородского. — Вот скажи мне, купец, — обратился он к торговцу булгарскому, — а не продешевишь ли ты, коли цену на свой товар отпустил? — Не продешевлю, князь, лишь бы мой товар раскупали. — Тогда ты ответь, купец новегородский. Что бы и тебе цену не сбавить, дабы уравняться с купцом булгарским? — Мне от этого, князь, только разорение будет. Большие я подати платил, чтобы в град твой свой товар доставить. — Выходит так, купцы, — рассудил Ярослав, — каждый из вас свою выгоду ищет. Ты, купец булгарский, хочешь весь свой товар поскорей продать, а ты, купец новегородский, тоже хочешь продать, только подороже, чтоб в убытке не остаться. А по-другому не хотите, чтоб одному было хорошо и другому не обидно? Можно ведь ваш товар продать и не меняя цену, которую вы назначили. — Хотим, князь. Но как это возможно? — оживились купцы. — А вот я сейчас сам на ваше место встану и торговать начну. Дай-ка только ты, купец новегородский, мне свой халат, а ты, купец булгарский, свой тюрбан. Тут Ярослав накинул на себя халат купеческий, нацепил на голову тюрбан и встал за прилавок. Руки в бок поставил, плечи опустил, нарочно живот вперед выпятил. Ну чем не купец! Вскоре к прилавку подошла женщина. Степенная, по всему видать, домовитая. Ярослав к ней: — Купи, сударушка, ситчику дешевого ребятишкам на рубашонки. А вот шелк заморский дорогой. Покупай, не скупись! Сошьешь мужу на праздник славную рубаху. Коль возьмешь, пол-аршина дам впридачу задаром. Будет тебе на платок. Купила женщина и ситцу, и шелку, а князь ей еще даром пол-аршина дорогой ткани отрезал. Только он эту покупательницу спровадил, как к прилавку другая подошла, девица молодая. А Ярославу это и кстати. Стал он ей товар предлагать да нахваливать. — Вот тебе, девица, дорогая ткань на сарафан. Станешь ты в нем нарядной, все молодцы будут на тебя засматриваться. А вот возьми дешевой, на рушники сгодится. Будет на чем хлеб-соль подавать своему суженому. А за дорогую покупку я тебе задаром отрез отдам, нашьешь себе утирочек. Ушла с покупками девица довольная, сияющая. А Ярослав посмеивается да купцам подмигивает. А те только затылки чешут да меж собой молча переглядываются. Потом появилась вдруг возле лотка старуха. Скупая, видно. Одежда на ней хоть и расшита золотом, да во многих местах штопанная. С этой сложнее будет. Только уж Ярослав так завелся, что теперь не остановишь. Та долго мяла в руках то одну материю, то другую тщательно щупала. Когда ей что-нибудь нравилось, тогда она смачно причмокивала губами. Только цена ее раздражала. Даже та, самая дешевая. Ярослав смотрел-смотрел, как старуха к ценам примеряется, не вытерпел: — Не скупись, старица, коль понравилось что, так бери. По деньгам товар, по товару деньги. Вот бери атласу заморского. Хорошая ткань, век не износишь. Старуха почмокала губами, поморщилась: — Уж больно дорог он, батюшка. На мой-то век и дешевого хватит. — А ты свои годки не считай. Бери тот, что подороже. В дорогом наряде и невеста будет тебе ровесница, — посмеиваясь, подбадривал Ярослав. — Ладно, уговорил, — сдалась старуха. — Куплю себе дорогого атласу, а тот, который дешевый, прикуплю для невестки. Пускай она в дешевом походит, а то уж больно задается, молодуха. Солнышко по небу быстро катится, времечко незаметно бежит. Вот так и Ярослав скоро да незаметно весь товар купеческий продал. — Ну-ка, купцы, считайте теперь свои барыши, — пододвинул Ярослав одному торговцу грудку монет и второму точно такую же. Посчитали купцы деньги, и получилось так, что у обоих вышло поровну. — Ну, теперь-то вы довольны? — посмеиваясь дознавался князь. — Никто не в обиде? Купцы только руками разводят. Довольные оба по самые пятки.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page