Однако засияла только аня

— Всем оставаться на своих местах! Руки на стол! Не двигаться! — раздалось 18 сентября 2003 года в одном из кабинетов переславского отдела внутренних дел. И на четверых сотрудниках уголовного розыска, в том числе их начальнике, защелкнулись наручники. Засверкали они и на руках 20-летней студентки и ее сожителя-таксиста… Переславский ГОВД впал в шок. В воздухе пронеслись слова: «взятка», «организованная преступная группа», «оборотни в погонах».

А ЗАВЯЗКОЙ всего этого сюжета стали собы- тия 22 июля, когда в двухэтажном коттедже семейства Матвеевых в вечерних сумерках появился старый друг семьи Сема Боборыкин. Сема приехал из Ярославля и был пьян. Хозяйка дома не посмела отказать ему в ночлеге. Живя в таких хоромах, как-то неудобно пенять на нехватку места. Мужчин в доме не было. Отведенная Боборыкину кровать ему не понравилась — спать не хотелось. Особенно одному. Жажда приключений привела гостя на второй этаж в комнату Ани, 20-летней дочери Матвеевых. От представшей взору картинки аж в зобу дыханье сперло. Спасаясь от жары и духоты, девушка спала абсолютно голая. Устоять перед подобным соблазном было сложно. И Боборыкин не устоял… Нетрудно представить весь ужас Аниного положения, когда она проснулась в объятиях жадных рук чужого пьяного мужика. Видя, что он хоть и одет, но настроен весьма решительно, она стала сталкивать его с кровати. Завязалась борьба. — Мама, помоги! — закричала Аня. На крик дочери прибежала мать, которая и выставила Боборыкина за дверь. Тот некоторое время еще ломился в дом, надеясь, что его пустят обратно, но хозяйка была непреклонна. Спустя какое-то время послышался шум отъезжающей машины. — Уехал, слава тебе Господи, — подумала женщина. Однако утром она обнаружила, что Сема спит на крыльце. Между тем Аня без утайки поведала о пережитом ночном кошмаре вернувшемуся с работы сожителю. Виталий Задорожный зарабатывал на жизнь тем, что сутками таксовал. Вообще в подобных случаях нормальный мужик врезал бы пару раз Боборыкину, заставил извиниться перед Аней и ее мамой и выпроводил бы со двора с пожеланиями навсегда забыть дорогу к их дому. Но Задорожный пошел другим путем. Первым делом он позвонил в милицию. А затем вместе с другом рванул к обидчику. Тот все еще продолжал сладко спать на крыльце. Ведро воды на голову с серией тумаков враз пробудили ночного любителя клубнички. Очумело вскочив, Боборыкин рванул со двора, но не рассчитал траекторию и с размаху врезался в столб. Здесь подоспела милиция. После рассказа Ани сопротивляющийся гость был закован в наручники и доставлен в дежурную часть. До крайности возмущенный таким поворотом событий, он начал фонтанировать потоками брани, не реагируя на замечания. А потому протокол об административном правонарушении по факту нецензурной брани отправил его еще дальше — в печально знаменитую вось-мую камеру ИВС, где он благополучно по решению суда провел четыре следующих дня. А события между тем понеслись дальше. Аня пишет заявление с просьбой привлечь обидчика к уголовной ответственности. Дежурный по ГОВД оперативник Михаил Дуплищев записывает ее показания, а затем набирает номер дежурного следователя прокуратуры: — Приходите, у нас тут покушение на изнасилование. Следователь пришел. Выслушал Анин рассказ и не слишком обрадовался. Дело было гиблое. Доказать состав преступления, квалифицированного как покушение на изнасилование, очень трудно. Боборыкин в любой момент мог отскочить в сторону, заявив, что просто хотел предложить Ане провести с ним время. По обоюдному согласию. Он объяснил это Ане. — Что же мне делать? — спросила девушка. И тогда чисто по-человечески он дает ей совет: возьми компенсацию за моральный ущерб — и дело с концом. А заявление Матвеевой и ее показания следователь, уходя, забрал с собой. А между тем Боборыкин, вернувшись домой, залег на дно, как подводная лодка, и не подавал о себе никаких сигналов. И это никак не входило в планы таксиста и его подруги. Через два месяца Задорожный появляется в стенах уголовного розыска Переславского ГОВД. Его здесь знает каждый. Как, впрочем, и его собратьев по частному извозу, которые не раз оказывали услуги операм. «Разберемся»,- выслушав Задорожного, говорит главный переславский сыщик. Разбираться в этом деле предстояло младшему опер-уполномоченному Алексею Трошеву, который почти тут же делает прелюбопытное открытие: заявление Анны Матвеевой нигде зарегистрировано не было. По одной из версий, все это время оно благополучно пролежало в столе следователя прокуратуры. А спустя пару дней Алексей Трошев вместе со своим коллегой и Виталием Задорожным отправились в Ярославль по делам, а заодно разыскали и Боборыкина. На испуг Сему взяли быстро, припугнув заявлением о возбуждении уголовного дела по факту попытки изнасилования: — Может, решим как-нибудь это дело, мужики? — побледнел он. — Приезжай и решай сам с Анной, — был ответ. На следующий день ярославец явился в переславскую милицию. Поднялся в кабинет к Трошеву. Кроме него за столом сидела и Аня. — Ты мне должен 30 тысяч, — сразу расставила все точки девушка. Вместе с Виталием она давно решила срубить с обидчика тысячу долларов. И какой-то частью этих денег потом отблагодарить Трошева. Боборыкин, накануне побывавший в Ярославском управлении Федеральной службы безопасности, приехал на встречу заряженный диктофоном. Его признание о том, что милиционер пытается вымогать у честного гражданина деньги за закрытие уголовного дела, живо заинтересовало парней из спецслужбы. Так что весь последующий торг записывался на крохотную кассету. — Ань, за что? — канючил Боборыкин. — Давай хотя бы поменьше. Не найду ведь я таких денег. У меня жена, дети… Ну, Ань… После пререканий и уговоров Анна и несостоявшийся насильник сошлись на 20 тысячах. Отдать их было необходимо в два этапа. На следующий день Боборыкин привез деньги. Все в том же кабинете уголовного розыска он вручил студентке семь тысяч рублей и стодолларовую купюру. Та, пересчитав деньги, спрятала их в сумочку и отправилась в соседний кабинет звонить Задорожному. Виталий приехал за ней через десять минут. И тогда в кабинет уголовного розыска ворвались люди в штатском. Происходящее стало напоминать кадры из криминальных новостей. Аню заставили отдать деньги. Тут же начали просвечивать всем руки. В том числе и Трошеву. Он заявился в кабинет сам, следом за парнями из спецслужбы. Деньги были меченые, и на руках у всех остались бы следы. Однако засияла только Аня. Впрочем, это обстоятельство никого не смутило. В наручники заковали всех, кто в этот момент находился в кабинете. С возгласом: «А про Сорокина-то забыли?!» — бросились за начальником уголовки. Наручники для него пришлось искать по всей милиции. Свои запасы уже иссякли. Под взглядами коллег вся великолепная шестерка была доставлена в местное отделение переславской службы безопасности. Допрошен был лишь один Виталий Задорожный. Остальным просто предоставили время подумать, насколько свято чтут они Уголовный кодекс. А к вечеру организованная преступная группа в составе студентки, таксиста и младшего оперуполномоченного увозится в Ярославль. Не на шутку струхнувшая Аня готова дать любые показания. Лишь бы ее поскорее отпустили к мамочке домой. Гораздо позже она воскликнет: «Как я могла это подписать?» Но так или иначе девчонка после дачи нужных показаний возвращается в Переславль. В Коровниках остается лишь один Трошев. И сидит он там уже девять месяцев. Прахом пошла и защита его дипломной работы на юридическом факультете гуманитарного университета, и выпускные экзамены. Возможно, дела пошли бы куда веселей, признайся Алексей в том, что действовал в составе организованной преступной группы во главе со своим начальником. Но парень молчит. И не собирается оговаривать ни себя, ни других. Между тем его преступление квалифицируется как мошенничество. Он, пользуясь служебными полномочиями, вымогал у Боборыкина деньги, запугивая того якобы возбужденным уголовным делом. То, что руки Трошева оказались чистыми, никого почему-то особо не волнует. Ситуация в целом ясная. А уж то, что деньги не успели поделить — какая разница. Главное, ведь собирались… А в феврале этого года в этом деле появляются новые обстоятельства. Откуда ни возьмись, всплывает заявление Боборыкина. Его вдруг возмутила та несправедливость, с которой он столкнулся восемь месяцев назад. За что его посадили на четверо суток в кутузку? Он никого не трогал, а дело против него вообще сфабриковали. К тому же, кто украл его сотовый телефон? Кто, как не милиционеры воспользовались его беззащитным состоянием? Заявление пришлось кстати. Вот-вот заканчивался шестимесячный срок расследования дела Трошева. А теперь его можно продлить. И даже возбудить на основе голо-словного заявления уголовное дело в отношении сразу трех переславских стражей порядка во главе с начальником уголовного розыска. Сегодня дело расследовано. В середине июня намечено его первое слушание в суде. Что оно принесет участникам этих событий? Сами они смотрят в перспективу по-разному. Одни рассчитывают на то, что суд расставит все по своим местам, и надеются на минимальное наказание. Другие полагают, что никакой суд не рискнет даже в малейшей степени отклониться от обвинения, предъявленного столь серьезными структурами, да еще в пору всенародной борьбы с оборотнями в погонах. P.S. Фамилии главных действующих лиц этой истории изменены.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page

Переход по сообщениям