Самый секретный мост

В биографии почти тысячелетнего Ярославля есть страницы, остающиеся белыми пятнами в его истории. Одна из таких страниц, не до конца исследованных краеведами, — строительство на Волге моста-дублера, которое было закончено в начале 1940-х годов. А первые упоминания о нем появились в прессе лишь в 2001-м. До этого тема была сверхзакрытой для средств массовой информации.

О степени секретности волжской мостовой переправы говорит и такой факт. Жители поселка завода N 50, которым идет уже девятый десяток лет, не знают об этом строительстве времен Великой Отечественной войны. Хотя это предприятие, расположенное с 1928 года в Заволжском районе Ярославля, было поставщиком металлических ферм для моста-дублера…

Впрочем, не более осведомлены и другие жители областного центра. Проезжая на автобусе маршрута N 21, они вряд ли догадываются, что совсем рядом с дорогой видны огромные следы, оставленные сверхсекретным объектом военной поры…

ПО СРАВНЕНИЮ С 1913 ГОДОМ

С начала прошлого века, напомним, единственной круглогодичной переправой, действовавшей в Ярославле, был железнодорожный мост, построенный в 1913 году. При своем рождении он был наречен высоким именем Императорский. Царь Николай II осмотрел это великолепное инженерное сооружение, когда совершал поездку по Волге в честь 300-летия Дома Романовых.

Не зря, видать, тринадцатый год считается временем наивысшего расцвета Российской империи. И мост, рожденный тогда, получился соответствующий — мощный и прочный. И при этом красивый, можно даже сказать, ажурный. Не смотри, что каждый из пяти его мостовых пролетов вымахал в длину на 146 метров и весил 1200 тонн. Глядя на это, как называют специалисты, внеклассное инженерное сооружение, понимаешь, почему отечественная статистика долгое время все сравнивала у нас с 1913 годом…

Говорят, шрамы украшают мужчину. Были они и у Императорского. Это сквозные пробоины от пуль и снарядов, полученные в июле 1918-го, когда Ярославль стал ареной самых, пожалуй, ожесточенных боев в послереволюционной России.

Ту братоубийственную мясорубку мост выдержал. А вот выдержит ли, если его начнут не только обстреливать с берегов Волги, а бомбить с самолетов? Этот вопрос, похоже, волновал Москву задолго до 22 июня 1941 года. Видимо, уже первые бои второй мировой войны, начавшейся в конце 1930-х, заставили Сталина задуматься о том, как подстраховаться на случай, если Императорский будет выведен из строя немецкими асами. В Москве понимали: потеряв дореволюционный мост-красавец, центр потеряет связь с севером и востоком страны…

Пожалуй, не обошлось без участия Иосифа Виссарионовича при решении вопроса о создании временного дублера для Императорского. Для столь высокого участия были веские причины. Во-первых, действовавший волжский мостовой переход имел стратегическое значение. Во-вторых, «кремлевский горец» хорошо знал положение в Ярославской области, образованной в 1936 году, ценил сметливость работающих здесь людей. Существует документальное подтверждение того, что в самый тяжелый период 1941 года, когда бои шли на подступах к Москве, Верховный главнокомандующий Сталин заявил: Ярославль мы не отдадим.

У фашистов были иные планы. О них, в частности, поведал в своем дневнике начальник немецкого генштаба сухопутных войск генерал-полковник Ф. Гальдер. После совещания у Гитлера он записал 19 ноября: «Операции в районе Москвы должны иметь целью… — выход на рубеж Ярославль, Рыбинск (и возможно, Вологда)…»

ВНАЧАЛЕ

БЫЛО… ФОТО

Толчком к появлению первых сообщений в СМИ о таинственном мосте послужили несколько фотографий. Их сохранил в альбоме бывший директор завода N 50 Федор Ефимович Козлянский. В течение двух десятков лет, с 1957 по 1977 год, он руководил этим предприятием, известным также как завод мостовых ферм.

Сохранив уникальнейший фотоальбом, Козлянский, надо признать, очень рисковал. Помнится, даже в 1980-е цензура, известная журналистам старшего поколения как обллит, не разрешала сообщать о сходе вагонов с рельсов, произошедшем в далекую гражданскую войну. А тут — фотоснимки гораздо меньшей давности, которые убедительнее любых слов.

Начиная это журналистское расследование, я полагал, что оно пойдет по традиционно накатанному пути. Мол, начав строить мост-дублер летом или осенью 1941 года, сооружение его завершили в короткие сроки.

Но сразу же смутило одно обстоятельство: родственники Федора Ефимовича, передавая фотоальбом организатору заводского музея Виктории Колгиной, сказали, что Козлянский занимался мостом-дублером уже… в 1940 году. Тогда

25-летнего выпускника Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта назначили начальником производственно-технического отдела на строительстве моста-дублера. Затем был начальником спецбазы N 3, сооружавшей этот объект.

Мои попытки найти в официальных документах другие подтверждения «довоенности» моста были безуспешны. Даже в организациях, где ведется по-военному точный учет всех выполняемых работ, не оказалось сведений о сроках его сооружения. Один из руководителей признался: «А чего ты хочешь? За такие данные могли и посадить…»

ВСПОМИНАЮТ ВЕТЕРАНЫ

Мне несказанно повезло встретиться с двумя непосредственными участниками волжской стройки. Это Татьяна Соколова и Анна Усик.

Татьяна Ивановна, совсем недавно ушедшая из жизни, в далекие 40-е годы на стройке совмещала работу паспортистки с исполнением обязанностей секретаря-машинистки. Анна Ивановна Усик была медсестрой и фельдшером.

Они рассказали, что мостовая переправа сооружалась у поселка Павловское — там, где сейчас около Северного жилого района Ярославля находится мостоотряд N 6. На левом берегу Волги мост выходил к маленькой деревеньке Жеребково, что в километре с небольшим от известного на всю Россию Толгского монастыря.

Кстати, место это, как теперь принято говорить, намоленное. Легенда гласит, что здесь в 1314 году с правого берега Волги на левый за одну ночь был перекинут мост. Ярославская пресса приводит слова священника отца Дмитрия (Давыдовского), произнесенные в 1910 году, при начале строительства Императорского моста. Он сказал: «Но то был мост невещественный, неруко-творный, созданный по особому изволению Божию из «огустевшего водного естества» для перехода одной благочестивой личности, епископа Ростовского Трифона, который, перейдя по этому мосту на наш берег, воздав молитвенное поклонение явленной на воздухе иконе и благословив место на закладку храма, тем же путем возвратился».

Конечно, энтузиазм первых пятилеток, прерванных войной, увеличил число людей, не верящих в легенду. Надо ли сейчас корить их за это?

Строителям временного моста-дублера приходилось действовать по принципу более древнему, видимо, чем церковная легенда: «На Бога надейся, а сам не плошай». Вероятнее всего предположить, что строительство развернулось на территории учебного полигона, на котором проходили практику солдаты 15-го отдельного мостового полка, с 1931 года располагавшегося неподалеку, в ярославском поселке Шевелюха. Ныне это испытательный центр железнодорожных войск РФ.

Работы по наведению каких-то элементов волжской переправы велись, скорее всего, постоянно, еще до войны. Война заставила вести их интенсивнее, с учетом максимальных нагрузок, которые предстояло взять на себя резервному мосту. Он имел один большой металлический пролет длиной 109,2 метра, под которым проходили речные суда, и около тридцати малых пролетных строений по 23 метра каждое.

У левого берега Волга была очень мелкая. Поэтому, судя по всему, было принято решение использовать ряжи для установки малых металлических пролетов. Ряжами мостостроители называют укладываемые на дно реки деревянные конструкции, похожие на колодцы. Такие колодцы, сделанные из прочно скрепленных друг с другом бревен, заполняли камнями и песком. Затем на эти рукотворные островки, появившиеся на речной поверхности, устанавливали деревянные опоры моста, а на них накатывали с помощью понтонов металлические пролетные строения. У правого берега реки, где глубина больше, скорее всего, по мнению специалистов, при сооружении опор использовали кессоны.

Землю, необходимую для отсыпки ведущей к мосту железнодорожной насыпи, брали в ближайшем песчано-гравийном карьере. Около него сейчас находится остановка «Красный кустарь», известная каждому, кто ездит автобусом 21-го маршрута. Но, видя с автотрассы располагающиеся в низине живописные садовые участки, люди и не предполагают, что отсюда взяты десятки тысяч кубометров земли для постройки секретного моста. Землю эту возил на железнодорожных платформах небольшой паровозик.

Как уже говорилось, в строительстве принимал участие и нынешний завод

N 50. Вначале он назывался центральной базой НКПС при станции Филино, а с 9 мая 1941 года переименован в «Завод N 50 мостотреста Наркомата путей сообщения г. Ярославля». Мостовикам приходилось, что называется, гнаться за двумя зайцами. Во-первых, осенью 1941 года завод вместе с другими предприятиями города готовился к эвакуации. В октябре-ноябре ценным мостовым имуществом загрузили семь эшелонов. Шесть из них вместе с частью рабочих отправили в глубокий тыл, на восток. Во-вторых, заводчане должны были обеспечивать строящийся мост-дублер металлическими конструкциями. И это при нехватке в цехах рабочих основных специальностей: сборщиков, клепальщиков. Многие мужчины были призваны в армию, ушли добровольцами на фронт в составе Ярославской коммунистической дивизии.

В протоколе заводского партсобрания, состоявшегося 14 декабря 1941-го, записано: «Принять к сведению заявление главного инженера об изготовлении пакетов для строительства моста через р. Волга в количестве

9 шт. к 1 января, а ремонт и усиление пролетных строений к 15 января 1942 года…»

Видимо, начало 1942 года и стало временем окончания строительства моста-дублера. Участники стройки хорошо помнят, как по только что наведенному мосту прошел, испытывая его на прочность, паровоз с вагонами.

Всю войну резервный мост был готов прийти на помощь Императорскому. Зенитчики охраняли деревянный мост так же тщательно, как и дореволюционный, находящийся ныне в центре Ярославля. Разобрали временную мостовую переправу в 1947 — 1948 годах.

ПОКЛОНИМСЯ, ЛЮДИ!

Поныне видны следы того суперсекретного моста. Так, хорошо сохранилась насыпь, которая к нему вела. Она начинается от пересечения железнодорожной ветки, идущей к Резинотехнике, с автодорогой, проложенной к Толгскому монастырю. Правда, в ряде мест аккуратные изумрудные откосы насыпи «изгрызены» окрестными садоводческими товариществами, заимствующими землю для каких-то своих нужд. Да и стихийные свалки отнюдь не украшают пейзаж.

Если будете проезжать мимо «Красного кустаря» или Толги, — поклонитесь тем местам, где в обстановке строжайшей секретности наши дедушки и бабушки, отцы и матери боролись за жизнь страны и свою. И за нашу тоже…

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page