Разведчица

Полгода не был у Софьи Петровны Аверичевой, в ее небольшой квартирке на Республиканской. Ничего не изменилось: все так же чисто, скромно и уютно, на стенах фотографии боевых друзей, ее собственные — из театральной и фронтовой жизни. Да и сама она ничуть не изменилась и, уж как минимум, не постарела. Все так же приветлива, улыбчива, остроумна и обаятельна. Во всем ее облике, в манере говорить, в одежде — простота, изящество и тонкий вкус.

Полгода не был у Софьи Петровны Аверичевой, в ее небольшой квартирке на Республиканской. Ничего не изменилось: все так же чисто, скромно и уютно, на стенах фотографии боевых друзей, ее собственные —

из театральной и фронтовой жизни. Да и сама она ничуть не изменилась и, уж как минимум, не постарела. Все так же приветлива, улыбчива, остроумна и обаятельна. Во всем ее облике, в манере говорить, в одежде — простота, изящество и тонкий вкус.

Давно заметил у Софьи Петровны повышенную требовательность ко всему, что касается искусства, творчества. Вот и сейчас, слушая запись собственной передачи, хмурится, недовольная тем, что и как говорит. Хотя все, конечно, великолепно. По ходу делает замечания, поправки, комментарии.

«Наша дивизия прошла от Подмосковья до Берлина, до Эльбы. Освобождали Смоленщину, Белоруссию, Западную Украину, Польшу… Сейчас все чаще говорят о какой-то межнациональной розни. А тогда, на фронте, для нас не было ни грузин, ни армян, ни узбеков, ни евреев. Мы были все одной нации, мы делали одно дело — защищали свою страну, свою Родину. В одной землянке жили, из одного котелка ели, одной шинелью укрывались. И погибали… Сколько хороших, красивых, умных ребят погибло! А как дружить умели!.. Возвращаясь после ранения из госпиталя, первым, кого встретила, был наш разведчик Ахмед Валиев, татарин. А я все боялась — как меня наши ребята встретят? Так вот, Ахмед как закричит: «Сонэчка пришель! Сонэчка пришель!» Ребята сбежались, давай меня качать…

Однажды пошли за «языком». Проползли немецкие траншеи и зашли к ним с тыла. Пришлось пострелять, гранаты в ход пустили, но двоих немцев притащили к своим. И оказалось, что среди пехотинцев, прикрывавших нас, был ярославец, видевший меня на сцене Волковского. И вот совсем недавно мне передали письмо, каким-то чудом сохранившееся в одном из старых домов, где он пишет, как увидел меня тогда — в маскхалате, всю в глине, с автоматом. А на сцене видел хрупкую маленькую девчонку в ситцевом платьишке. Кстати, за тот поиск я получила первый свой орден…

А вот в Польше был эпизод. Заняли мы высоту, почва песчаная, окопы осыпаются. Первым же снарядом нашего пулеметчика засыпало. Видим: немецкие танки пошли, пехота — за ними. Командир — мне: «Лезь на дерево, веди наблюдение!» А немцы — лавиной. И вот с утра до позднего вечера я наблюдала весь тот бой. Такого никогда в жизни не забудешь! Видела, как немцы вошли на высоту, как убивали, добивали наших солдат… Потом выскочила одна рота, приняла бой. Был у нас артиллерист Щуров, замечательный человек. И вот я вижу, как в него попадает снаряд и разрывает на куски. Страшно! А я все докладываю, докладываю…

Никогда в жизни не забуду эту высоту. Потом я первый и единственный раз за всю войну плакала. Вернее, ревела, даже кричала и остановиться не могла. Пехоту, пехоту как жалко… Спрашивают: страшно идти в бой? Нет, страшнее смотреть со стороны.

Софья Петровна просит не записывать, отложить ручку. Помолчав немного, достает два больших альбома с фотографиями. В начале, как и положено, мать с отцом. Детство, юность — фотографий немного, поэтому и отношение к ним особое. «Я ведь не всю жизнь актрисой была. Жили тогда на Алдане, это Крайний Север. Так вот, и слесарем была, и шофером. По зимовкам ездили, иногда бригады артистов подвозила. Затем и сама в драмкружок записалась, понравилось, появились успехи. В общем, стала актрисой. И другой профессии уже не выбирала. Правда, был четырехлетний перерыв, когда моя профессия называлась иначе — фронтовой разведчик».

Показываю на фотографию молодого офицера с орденами на груди. «Это наш комсорг. Большого мужества человек. Имел право не ходить в атаку, но все время был впереди. До сих пор слышу его голос: «В атаку! Ура!» Сейчас живет в Подмосковье, в каждый День Победы  звонит, поздравляет. Вот и теперь жду».

Бережно переворачивает страницы альбома, по некоторым фотографиям проводит рукой, как бы освежая память. О девушке с автоматом ППШ на груди говорит с нежностью и легкой грустью: «Валя Лаврова. Какая была милая и добрая! И очень смелая. Погибла в сорок третьем. Ее имя есть на стеле в нашем трамвайно-троллейбусном парке… А вот этот подорвал себя и фашистов гранатой, чтобы в плен не попасть. Вот эту девушку бандеровцы замучили. А это — наш комбат. Большого ума и храбрости был человек. Орден Суворова и полковникам-то редко давали, а он — майор. А вот мы с Марком Лисянским и Сашенькой Кузнецовым. Оба стали писателями. Саша, правда, умер рано, а с Марком мы дружили до самой его смерти. Помнишь: «Дорогая моя столица…»? Хороший, талантливый человек!»

Интересуюсь послевоенной фотографией, где Софья Петровна в большом чиновничьем кабинете в компании Героя Советского Союза и мужа, кавалера орденов Ленина, Александра Невского, двух —

Красного Знамени. «Это мы на приеме у Патоличева. Кстати, только благодаря ему и попала на фронт. Не хотели отпускать, пришлось пробиваться к первому секретарю обкома партии. Молодая, смелая была, настойчивая».

Показывая фотографии, о каждом говорит что-то хорошее, непременно называя ласково — Коленька, Ванечка, Ниночка.

Бережно разворачивает пожелтевшую от времени газетную страницу. Читаю: «Северный рабочий», 4 октября 1941 года, N 234. Крупно — заголовок: «Молодежь — на священный бой с фашизмом!» И аннотация: «2 октября состоялся антифашистский митинг молодежи Ярославля. Взволнованно и грозно звучали речи молодых патриотов. Лучшие представители заводов и фабрик, учреждений и учебных заведений выразили огромную любовь всей молодежи к социалистической Родине, их безмерную ненависть к черным ордам гитлеровцев, готовность до последней капли крови сражаться за Родину…»

Прямо под аннотацией — фотография симпатичной девушки и заголовок: «Речь артистки театра им. Волкова тов. Аверичевой». Всего на газетной полосе таких речей и фотографий одиннадцать. Из речи Софьи Петровны: «В часы грозной опасности, плечом к плечу со всем народом, встала советская молодежь на защиту Отчизны. Единая воля к победе сцементировала наши тесные ряды, одно большое, горячее сердце бьется в груди миллионов патриотов. Среди нас нет и не может быть пассивных, равнодушных… Все мы чувствуем себя, как на передовой линии огня, все мы живем одной мыслью, одним желанием: отдать все силы и знания, весь опыт и талант священной борьбе с варварами… Все силы разума отдадим тебе, Родина, жизни свои молодые отдадим, но не позволим зверям топтать твою грудь, надругаться над твоей честью!»

На прощанье Софья Петровна подарила мне свою книгу «Дневник разведчицы» с предисловием Марка Лисянского, изданную в Москве в 1986 году.

Спасибо вам, защитница Родины!

Евгений ГУСЕВ,

член Союза писателей России.

На снимке: разведчица Софья Аверичева.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page