Беларусь и сегодня лучше всех

Так получилось, что, прожив на белом свете более полусотни лет и объездив полстраны, я никогда не была в Белоруссии. А очень хотелось. Ведь лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И вот накануне нынешнего Дня России, воспользовавшись праздниками и урвав пару рабочих дней, мы с детьми оседлали железного коня и, выскочив из московской пробки, помчались по трассе М1 в гости к Батьке Лукашенко. В страну, где, по захлебывающимся сообщениям электронных СМИ, начался кризис, где цены на топливо и на продукты подскочили до небес, где водители часами стоят на автозаправках и настроение у народа такое, что хоть вешайся.

Как известно, от Москвы до Белоруссии рукой подать. Особенно по хорошей дороге. За два часа с хвостиком проскакиваем Московскую область, еще столько же мчимся по Смоленщине, и до границы с братской страной остается всего ничего. Вдоль пустынной дороги все чаще мелькают конторки автостраховщиков. Останавливаемся около одной, оставляя в ней 480 рублей за нужную бумагу. Не удерживаюсь от вопроса:

— Девушка, не знаете, как в Белоруссии в нынешние кризисные времена?

— Нормально. Все дешевле, чем у нас. Даже бензин, хотя он и подорожал.

Впрочем, куда больше кризиса меня страшит граница. Память все еще хранит события двухлетней давности, когда два часа под убийственным солнцем стояла с шестилетним внуком в очереди на русско-абхазской границе. А рядом непривычные к таким испытаниям соотечественники падали в обморок. Не забыта и прошлогодняя Украина, которая 15 часов не пропускала мою дочь вместе с мужем и двумя детьми на свою территорию. Но Белоруссия в этом отношении оказалась выше всяких похвал. Подъезжаем к границе — и не верим своим глазам. Никаких пробок. Протягиваем  через окно автомобиля один-единственный паспорт. Документы других членов экипажа не требуются. Секунда — и  главный российский документ тем же путем возвращается обратно. Еще секунда — перед нашей «Хондой» открывается шлагбаум, и мы мухой влетаем в страну «Песняров».    

— Ай да батька, ай да молодец! — вопит от счастья наша святая троица.

…За пять дней мы объездили пол-Белоруссии. Ночевали в Витебске и Могилеве, заглянули в Минск и Полоцк, познакомились с Браславом, два дня провели в палатках на территории национального парка «Браславские озера» — места паломничества многочисленных туристов из разных стран мира. И вместе со сменой географических названий  жуткие картины кризиса в синеокой Белоруссии, рисуемые родными СМИ, рассеивались прямо на глазах.

Первая автозаправка — и шок. Литр Аи-95 — 4 тысячи 500 белорусских рублей. Запускаем в ход мозговой калькулятор. Отбрасываем два нуля. Рубим пополам, добавляем десять процентов. Получается 24 родных рубля. Вот это да! Да таких цен в России уже просто не встретишь! А мы, как последние идиоты, притащили с собой канистры с дорогущим российским бензином.

Первая остановка —

    центральная гостиница «Витебск». И снова  сплошные чудеса. Фойе  во всем европейском блеске. Однокомнатный номер с холодильником, телевизором, телефоном и шикарным видом из окна на Западную Двину — 500 родных отечественных рублей. Да с такими ценами нам, русакам, сам Бог велел отдыхать в этой стране.  

С продуктами та же история. В стране кризис, но никто ничего не сметает с прилавков. В какой магазин ни зайдешь — всюду полная коробушка.  Молочные продукты — ешь — не хочу, крупы — какие душе угодно, колбасы, сыры — на любой вкус. И все свое, белорусское, и такие цены, что глаза лезут на лоб от удивления. Литр молока — 10 российских рублей, пачка сливочного масла — 22 рубля, один килограмм муки — 12 рублей, хлеб — от 6 до 12, ветчина — 120 рублей килограмм. Про водку-вино вообще промолчу. На них кризис не подействовал.  Впрочем, тщательно вглядываясь в белорусские ценники, мы все же обнаружили  продукт, который перепрыгнул российские цены. Банан!

— Все правильно, — не без иронии констатирует сей феномен мой сын. — В Белоруссии бананы не растут. А мы банановая страна.

А из разговора с хорошенькой горничной из витебского отеля выведываю и другие тайны продуктового рынка страны:

— К нам в приграничные районы постоянно приезжают россияне и мешками скупают продукты. Ведь даже в кризис у нас все в два-три раза дешевле.

— А как местные жители на это реагируют? Не ворчат: «Понаехали тут мешочники»?

— Нет. У нас продуктов на всех хватит. А продавщицы только рады: выручка больше. У нас немало и пенсионеров из России.  Пенсию получают российскую, а живут здесь. У нас, конечно, зарплата меньше, чем в России. Но разве вам легче живется?

Сельское хозяйство в

    королевстве Александра Лукашенко  — особенная песня. Если на родной Ярославщине на заросшие бурьяном поля без слез не взглянешь, то белорусские нивы — просто картинка. Где бы мы ни проезжали — ни одного клочка заброшенной земли. Все засеяно и засажено. Всюду чистота и порядок. На обочинах дорог ни окурка. Хозяйская рука Батьки всюду видна невооруженным глазом.

— Наш Александр Григорьевич столько современных агрокомплексов построил! С благоустроенным жильем для работников, школой, медпунктом, детским садом. Все делает, чтобы удержать людей на земле. Но не все зависит от него. Молодежь, как и у вас, не слишком стремится жить в деревне. И чиновники мало чем от ваших отличаются. Спят и видят, как бы растащить по карманам народное добро. Лукашенко с ними ох как тяжело! — сочувствует нелегкой президентской ноше обаятельная браславка Наталья Михайловна и тут же с чисто женским любопытством спрашивает: — А правда, Кабаева родила от Путина?  У нас ведь у Лукашенко тоже внебрачный ребенок. Коленька-второй. Такой красавец! Отец в нем души не чает. И мы все его любим. Обожаем смотреть на него по телевизору.

Истинным поклонником  Батьки оказался и бывший газетчик  Максим, с которым я разговорилась в центральном сквере Полоцка, возле памятника большой белорусской оригиналке — букве У с кокетливой шляпкой, как у нашей Й. Еще недавно родная страна казалась белорусскому журналисту старорежимной и деспотичной. Но стоило пожить в России, хлебнуть демократии, сравнить — и одним молодым оппозиционером в краю аистов и озер стало меньше. Сегодня Максим  готовит детские программы на телевидении. И не думает трепетать перед кризисом:  

— Он нас не пугает. Мы с женой уже решили для себя, что будем просто скромнее жить.   

Максим рассказал и о том, что каждую  первую и третью субботу месяца на предприятиях Белоруссии  проводятся субботники. Люди работают бесплатно. Естественно, это не всем нравится. Некоторые ворчат. Но в основном люди с пониманием относятся к нынешним трудностям. Тем более после работы — стол, закуска, разговоры, смех. Это очень сплачивает.

— У нашего народа особый менталитет, — добавляет он.  

К слову сказать, газет в Белоруссии столько, сколько раньше в Советском Союзе, — по одной-две в каждом городе, будь то трехсоттысячный Могилев или девятитысячный Браслав, стоящий в двух шагах от Латвии и Литвы. И живут газеты очень даже неплохо. Но это не мешает браславскому замредактора, с которым мы столкнулись на международном фестивале «Браславские зарницы», посетовать на судьбу:

— У нас на депозите редакции 175 миллионов (речь идет о белорусской валюте. — Прим. авт.), а мы ничего с ними сделать не можем. Ни зарплату поднять, ни премию выписать. Все с разрешения начальства и только на производственные нужды.  А у нас все есть: машина, новейшие компьютеры, ковры на полу. Приходите, сами увидите.

— А сколько вы в среднем получаете, если не секрет?

— 15 тысяч русскими рублями.

После сих слов мне ничего не оставалось, как только утешить коллегу: журналисты ярославской областной ежедневной газеты, а не тощей еженедельной районки получают меньше.

Вояж по Белоруссии высветил и еще одну особенность   местных городов — они совершенно не загажены рекламой. Билборды, конечно, встречаются, но большинство из них делают акцент на патриотизме и сплоченности нации: «Мы — белорусы». «Мы вместе», «Я — Беларусь». На некоторых щитах — портреты. Но не очередных кандидатов в депутаты, а почетных граждан города.

Любимое занятие — глазение по сторонам и чтение вывесок из окна авто — открыло для нас тайну языка Янки Купалы и Максима Танка. В белорусском как слышится, так и пишется: «магазин «Малако», «улица Машэрава», «улица Захарава».

Впрочем, не все так просто, как кажется. Когда на вершине древнего городища в Браславе, где проходил фестиваль клубов исторической реконструкции, один из древних ратников заговорил со мной на языке аборигенов, я тупо смотрела на него и с пятого на десятое понимала смысл сказанного. Благо по моей просьбе он тут же перешел на чистейший русский.  

Вообще, в Белоруссии мы увидели массу всего любопытного: резиденцию президента в окружении двух вузов, шикарные, сродни Москве, проспекты Минска, на которых даже в часы пик нет никаких пробок, костелы Минска и Браслава, памятники древнейшего Полоцка, среди которых вне конкуренции Софийский собор. Возле Могилевского драмтеатра познакомились с «Дамой с собачкой». Эта прелестная скульптура стоит прямо перед ступеньками храма Мельпомены. Вот только какое отношение героиня чеховского рассказа имеет к Могилеву, мы так и не узнали.

— Насколько мне известно, со своим нелюбимым мужем она жила в Саратове, — робко замечаю я.

— Так, возможно, собачка из Могилева, — шутит сын.

Великолепно браславское Поозерье. Правда, озеро, на берегу которого мы остановились, почти один в один наше Плещеево. Те же просторы, та же чистейшая вода и та же ряпушка. Отличие только одно: на бывшей Владимиро-Суздальской земле такой водоем один,  а здесь их великое множество.  

Очаровал Витебск. Может быть, потому, что был первым  городом в нашем путешествии по Белоруссии. Узнаем, что первый трамвай появился в нем на год раньше, чем в Москве, и на девять лет раньше, чем в Петербурге. Что в этом городе останавливался Пушкин, отправляясь в южную ссылку и возвращаясь обратно. И сегодня его маленькая  фигура на фоне громоздкого металлического пейзажа за спиной стоит на центральной площади города у Пушкинского моста, охраняемого двумя бронзовыми львами. В этом городе жили родители Антона Дельвига, а в пригороде было имение еще одного друга Пушкина — Павла Нащокина. В местном драматическом театре, где в день нашего приезда толпились нарядные выпускники школ, выступал когда-то Владимир Маяковский. В нем же работал Николай Еременко-старший и мальчишкой вышел на сцену Еременко-младший. В «культурной столице Белоруссии» останавливались на постой знаменитая девица-кавалерист Надежда Дурова и Иван Бунин. Причем, по воспоминаниям Ивана Алексеевича, во время прогулки по городу ему все больше попадались старые евреи в лапсердаках, в белых чулках и с пейсами, похожими на трубчатые вьющиеся бараньи рога.

Не исключено, что и нам евреи встречались в центре Витебска не в меньшем количестве, чем знаменитому русскому писателю, но без пейсов и лапсердаков узнать их было невозможно. Но самого знаменитого еврея Витебска, Марка Шагала, мы все-таки увидели. Точнее его многочисленные литографии. Правда, шагали мы до Шагала столько, что едва ноги не отвалились. Как выяснилось, в Витебске есть дом-музей великого авангардиста и арт-студия Шагала, расположенные в полукилометре друг от друга. И в нескольких десятках метров от арт-студии местный народ в бескорыстном желании  нам помочь  направлял нас в дом-музей. И наоборот. И это издевательство продолжалось до тех пор, пока мы не вернулись к своей машине, оставленной у гостиницы, и наш верный друг-навигатор не показал  верный путь к прославленному уроженцу Витебска. Впрочем, в многочисленные ряды почитателей  творчества Шагала мы так и не вступили.

Уезжали мы из Белоруссии с самыми лучшими впечатлениями. Их не испортил даже разговор с одним бывшим высоким милицейским начальником в Могилеве, который так же, как и мой сын, зашел в цирюльню:

— Россия развивается, а наша Белоруссия хуже всех. И правильно делают Путин с Медведевым, что не помогают Лукашенко. Мой московский друг, контр-адмирал, получает пенсию 25 тысяч рублей, а я в три раза меньше. Я ему только сало и могу привезти в гостинец, а он мне бутерброды с черной икрой намазывает.

— Ну, в России не только контр-адмиралы живут, а потом Москва — это еще не вся Россия. С чего вы взяли, что мы развиваемся? Нас чиновники с коррупционерами с потрохами уже съели. А у вас тракторы на полях, стада на лугах, города в строительных кранах, новые дома в каждом селе, отечественные холодильники и телевизоры, грузовики. Трикотаж — просто сказка. В Витебске строители, как мураши,  и дороги строят, и гостиницы реконструируют, и цветную плитку на асфальт кладут. Все кипит перед открытием очередного «Славянского базара». И при этом ни одного смуглолицего гастарбайтера. В России это давно стало в диковинку.

Но весь наш диалог больше походил на  разговор глухого со слепым. Каждый остался при своем мнении. Мы — при том, что хороша страна Россия, а Белоруссия сегодня лучше всех. И была бы еще лучше, если бы могучий ближайший сосед не вставлял ей палки в колеса.

ПоделитесьShare on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Email this to someonePrint this page